06:50 

Стихи, прочитанные на «Дне колокольчика» в музее Булата Окуджавы 24 августа 2013 г.

СТИХИ ИЮЛЯ и АВГУСТА 2013

***
Как здорово, что всё не навсегда –
- Век не навек и временна эпоха,
В которую кому-то очень плохо.
Уходит всё, пускай не без следа.

Ушла любовь, сказав, что ей пора.
А, если бы осталась на подольше,
Она любовью не звалась бы больше –
- Беззуба, колченога и стара.

Уходит боль, оставив свой рубец,
Ушло начало, кончится конец.

***
А утром снова в окна постучали,
Спросила: «Кто?». Услышала: «Свои».
Гляжу – а там небесные слои
Лазури незатёртой, как вначале,
Виднеются меж листьев и ветвей.
«Ну как?, - меня спросили, - ты согласна?
Согласна ты?». «На что? Скажите ясно».
«Согласна дальше быть средь нас своей?»

***
Что ни сутки, то круглая дата,
Годовщина не знаю чего:
То ли дождика, то ли заката,
То ли ветра, порыва его,
То ли чьей-то любви несуразной,
То ли чьих-то великих побед…
Суть не в этом. Ты, главное, празднуй,
Всех сзывая на званый обед.

***
Да где же ты раньше-то было, счастье?
Чего ж так поздно ко мне явилось?
Смотри-ка, лихо зловещей масти,
Тебя увидев, под стол забилось.

Увы, уже не начать сначала.
Душа вот-вот улетит из тела.
А счастье мне: «Я здесь век торчало.
Ты просто мимо меня глядела».

***
По временам кончай с собой,
Кончай с собой вчерашним, прежним.
Живя в пространстве столь безбрежном,
Как ограничиться судьбой
Всего одной, где весь рассказ
Банальным кончится исходом?
А не пройтись ли нам по водам
Как посуху хотя бы раз?

***
Ну вот опять и я и лето,
И гром, и дождик проливной,
И день, ушедший от ответа
На тот вопрос, что задан мной –
Мол, как, какими, мол, ветрами,
Судьбами нас на этот свет… -
И блики на оконной раме,
Вновь заменившие ответ.


ОДНО СТИХОТВОРЕНИЕ ПРОШЛЫХ ЛЕТ, К СОЖАЛЕНИЮ, АКТУАЛЬНОЕ ВСЕГДА. ОНО РАЗМЕЩЕНО ВЧЕРА – В ПЯТНИЦУ В БЛОГЕ «СТИХИ ГУСЬКОМ»

* * *
Такие творятся на свете дела,
Что я бы сбежала в чем мать родила.
Но как убегу, если кроме Содома
Нигде ни имею ни близких, ни дома.
В Содоме живу и не прячу лица.
А нынче приветила я беглеца.
"Откуда ты родом, скажи Бога ради?",
Но сомкнуты губы и ужас во взгляде.
1981

И СНОВА ИЗ ТОЛЬКО ЧТО НАПИСАННЫХ СТИХОВ:

***
Куда бы направиться на ПМЖ,
Но так, чтобы там прописали навеки?
Нужны мне отнюдь не молочные реки,
А срок бесконечный. Ведь гонят уже.
И чудится мне, что в какой-то момент,
За миг до того, как затянет в воронку,
Мне кто-нибудь радостно крикнет вдогонку:
«Постой. Начинается эксперимент.
Уже заселяется парочка мест,
Где можешь ты жить, пока не надоест».

***
Всё только сейчас. Ничего на потом.
Сегодня, сейчас же, сию же минуту
Хочу я купаться в дожде золотом,
Тоску победить и сердечную смуту,
Достигнув всего – и высот и глубин,
Шутя сотворить что-то вроде нетленки,
И с мига, что мною так нежно любим,
Снять лёгкой рукой белоснежные пенки.

***
Как будто кто сто раз на дню
Талдычет мне: «Цени всё это»,
И вот с рассвета до рассвета
Ценю, ценю, ценю, ценю.

Об этом вся моя тетрадь
С рифмовкой парной и непарной,
Чтоб не сочли неблагодарной
И не решили покарать.

***
Давай его сюда притащим –
Пусть поживёт и в настоящем.
Как можно прошлому не дать
Нас всех сегодня повидать?
Как в прошлом прошлое оставить
И только прошлым жить заставить?
Оно ведь наши кровь и плоть,
А не отрезанный ломоть.
Ему б на людях показаться,
Ему б за нами увязаться,
Попасть туда, где жизнь кипит
И всех живой водой кропит.

***
А Юрка выйдет? Выйдет Галка?
Не выйдет? Господи, как жалко!
Никто уже во двор не выйдет,
И в «штандер» поиграть не выйдет.
А я всё жду и всё канючу,
Стучу в окно на всякий случай,
И Галка, что сидит, скучает,
«Щас, одююсь», - мне отвечает.

***
Меня же кто-то пригласил
На белый свет. С какой же целью?
Чтоб я писала акварелью?
Плясала, не жалея сил?
Жевала яблоко ранет?
Снимала с летних суток сливки?
Чтоб выясняла цель побывки,
Сходя тихонечко на нет?

***
Стать бы снова дитём
И болтаться у всех под ногами…
Жизнь моя, ну пойдём
Золотыми от солнца лугами
Без дороги и вех
В те края, где так просто дышалось,
Где любила я всех,
У кого под ногами мешалась,
Для кого я была
Не помехой, а светом в окошке,
Кто, бросая дела,
Мог кормить меня, хворую, с ложки,
Кто условием был
Моего повседневного рая,
Обеспечивал тыл,
Чтоб мы жили в нём, не умирая.

***
Плывёт кораблик по ручью,
Ручей, как музыка, струится,
Внушая тем, кто жить боится,
Что всё закончится вничью.
И, хоть кораблик – не жилец,
Поскольку он – бумага, спички,
Зато не знает он привычки
Всё время думать про конец.

Струится музыка, она
Есть шанс волшебный объясниться
Всему, что грезится и снится,
В любви, которая без дна.

Плывёт кораблик, и бежит
Ручей, и музыка играет
И никогда не умирает,
Поскольку жизнью дорожит.

--------------------------

***
ВИДЕО. Лариса Миллер: АЛЕКСЕЕВСКАЯ ГИМНАСТИКА.

Спасибо Михаилу Хохлову и Наталье Муратовой за размещение в YouTube этих архивных съемок моих уроков Алексеевской гимнастики.
Лариса Миллер

ДЕМОНСТРАЦИОННЫЙ УРОК во 2-ой школе, Москва, 1989 г.
Часть 1:
www.youtube.com/watch?v=8IuNwmDdpBM
Часть 2:
www.youtube.com/watch?v=6z42DYWCQPU
Часть 3:
www.youtube.com/watch?v=WxYhh-pQh3o

МАСТЕР-КЛАСС для студенток театрального колледжа, Осло, 1989 г.
Часть 1:
www.youtube.com/watch?v=jLyU5DKbDAU
Часть 2:
www.youtube.com/watch?v=pTxBJeH8HhY
Часть 3:
www.youtube.com/watch?v=87mILo6bMXg

Статьи Ларисы Миллер об Алексеевской гимнастике:
- «Гимнастика, подобная танцу» («Физкультура и спорт», № 4, 1990):
lib.sportedu.ru/GetText.idc?TxtID=862
- «Остров радости»:
www.larisamiller.ru/ostrov.html

***
ВИДЕО. 20 июля 2013 г. Музей Булата Окуджавы. Съемка и монтаж: Владимир Спектор и Татьяна Князева. Размещение: Михаил Хохлов и Наталья Муратова. Всем спасибо! – Л.М.
www.youtube.com/playlist?list=PLTkFlpIp7jBgvcAB...

***
Вспомогательная информация к блогу «Стихи гуськом»: полное собрание, статистика посещений, электронные книги, видеозаписи, аудиозаписи, публикации, рецензии, некоторые отклики в блогах:
www.larisamiller.ru/vsp_inf.html#6

-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

07:39 

Лариса Миллер «Одно смеётся над другим…», читает Автор:
www.dropbox.com/s/1zmn7vremiek4ca/DISK2_09.MP3

* * *
Одно смеётся над другим:
И над мгновеньем дорогим,
Далёким, точно дно колодца,
Мгновенье новое смеётся.
Смеётся небо над землёй,
Закат смеётся над зарёй,
Заря над тлением хохочет
И воскресение пророчит;
Над чистотой смеётся грех,
Над невезением успех,
Смеётся факт, не веря бредням...
Кто будет хохотать последним?

--------------------------
***
ВИДЕО. Лариса Миллер: АЛЕКСЕЕВСКАЯ ГИМНАСТИКА.

Спасибо Михаилу Хохлову и Наталье Муратовой за размещение в YouTube этих архивных съемок моих уроков Алексеевской гимнастики.
Лариса Миллер

ДЕМОНСТРАЦИОННЫЙ УРОК во 2-ой школе, Москва, 1989 г.
Часть 1:
www.youtube.com/watch?v=8IuNwmDdpBM
Часть 2:
www.youtube.com/watch?v=6z42DYWCQPU
Часть 3:
www.youtube.com/watch?v=WxYhh-pQh3o

МАСТЕР-КЛАСС для студенток театрального колледжа, Осло, 1989 г.
Часть 1:
www.youtube.com/watch?v=jLyU5DKbDAU
Часть 2:
www.youtube.com/watch?v=pTxBJeH8HhY
Часть 3:
www.youtube.com/watch?v=87mILo6bMXg

Статьи Ларисы Миллер об Алексеевской гимнастике:
- «Гимнастика, подобная танцу» («Физкультура и спорт», № 4, 1990):
lib.sportedu.ru/GetText.idc?TxtID=862
- «Остров радости»:
www.larisamiller.ru/ostrov.html

***
ВИДЕО. 20 июля 2013 г. Музей Булата Окуджавы. Съемка и монтаж: Владимир Спектор и Татьяна Князева. Размещение: Михаил Хохлов и Наталья Муратова. Всем спасибо! – Л.М.
www.youtube.com/playlist?list=PLTkFlpIp7jBgvcAB...

-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

07:54 

ВИДЕО. 20 июля 2013 г. Музей Булата Окуджавы. Съемка и монтаж: Владимир Спектор и Татьяна Князева. Размещение: Михаил Хохлов и Наталья Муратова. Всем спасибо! – Л.М.
www.youtube.com/playlist?list=PLTkFlpIp7jBgvcAB...

Лариса Миллер «Люблю начало речи плавной…», читает Автор:
www.dropbox.com/s/ztg6btf1ob8kosy/DISK2_08.MP3

* * *
Люблю начало речи плавной,
Причуды буквицы заглавной,
С которой начинают сказ:
“Вот жили-были как-то раз...”

Гляжу на букву прописную,
Похожую на глушь лесную:
Она крупна и зелена,
Чудным зверьем населена.

“Вот жили-были...” Запятая,
И снова медленно читаю:
“Вот жили...” И на слово “Вот”
Опять гляжу, разинув рот.

--------------------------
ВИДЕО. Лариса Миллер: АЛЕКСЕЕВСКАЯ ГИМНАСТИКА.

Спасибо Михаилу Хохлову и Наталье Муратовой за размещение в YouTube этих архивных съемок моих уроков Алексеевской гимнастики.
Лариса Миллер

ДЕМОНСТРАЦИОННЫЙ УРОК во 2-ой школе, Москва, 1989 г.
Часть 1:
www.youtube.com/watch?v=8IuNwmDdpBM
Часть 2:
www.youtube.com/watch?v=6z42DYWCQPU
Часть 3:
www.youtube.com/watch?v=WxYhh-pQh3o

МАСТЕР-КЛАСС для студенток театрального колледжа, Осло, 1989 г.
Часть 1:
www.youtube.com/watch?v=jLyU5DKbDAU
Часть 2:
www.youtube.com/watch?v=pTxBJeH8HhY
Часть 3:
www.youtube.com/watch?v=87mILo6bMXg

Статьи Ларисы Миллер об Алексеевской гимнастике:
- «Гимнастика, подобная танцу» («Физкультура и спорт», № 4, 1990):
lib.sportedu.ru/GetText.idc?TxtID=862
- «Остров радости»:
www.larisamiller.ru/ostrov.html

-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

10:07 

Видео. Лариса Миллер: Алексеевская гимнастика.

Спасибо Михаилу Хохлову и Наталье Муратовой за размещение в YouTube этих архивных съемок моих уроков Алексеевской гимнастики.
Лариса Миллер

ДЕМОНСТРАЦИОННЫЙ УРОК во 2-ой школе, Москва, 1989 г.
Часть 1:
www.youtube.com/watch?v=8IuNwmDdpBM
Часть 2:
www.youtube.com/watch?v=6z42DYWCQPU
Часть 3:
www.youtube.com/watch?v=WxYhh-pQh3o

МАСТЕР-КЛАСС для студенток театрального колледжа, Осло, 1989 г.
Часть 1:
www.youtube.com/watch?v=jLyU5DKbDAU
Часть 2:
www.youtube.com/watch?v=pTxBJeH8HhY
Часть 3:
www.youtube.com/watch?v=87mILo6bMXg

Статьи Ларисы Миллер об Алексеевской гимнастике:
- «Гимнастика, подобная танцу» («Физкультура и спорт», № 4, 1990):
lib.sportedu.ru/GetText.idc?TxtID=862
- «Остров радости»:
www.larisamiller.ru/ostrov.html

07:46 

Следующий пост «Стихи и проза» в субботу 31 августа. В другие дни: аудио записи.

ДАЛЕЕ: Новые стихи: «Forever and Ever». Проза: «Мы жили по соседству».

***
Проснувшись в предрассветный час,
Я начинаю день с разминки:
На животе, потом на спинке
Всё делаю по двести раз,
Потом сто раз сажусь-ложусь
С великой пользою для тела
И с твёрдой верой, что для дела
Какого-нибудь пригожусь.
Ведь даже, чтоб стишки марать,
Лист заполняя, как лакуну,
Должна я быть волшебно юной
И никогда не умирать.
2013

***
Посвящается песне
«Forever and Ever»

А-а-а, понимаю! Ты возникла
Из кроны, что под ветром никла,
Из звёздной россыпи ночной,
Из зыби ласковой речной,
Из предрассветного озноба,
Когда в любви клянутся оба,
Когда рука с рукой сплелась –
Тогда-то ты и родилась,
О песня. «Ever и forever», -
Запели и юнец и дева, -
«Forever, ever, на века», -
Запели небо и река.
2013

***
А я хочу найти начало,
Что есть у всякого конца.
Хочу найти того юнца,
Что я когда-то повстречала,
Увидеть старых окон свет,
Услышать хриплый репродуктор
И чтоб в троллейбусе кондуктор
Счастливый продал мне билет.
2013

***
О ТОМ, О СЁМ:

МЫ ЖИЛИ ПО СОСЕДСТВУ

Я увидала их впервые в огромном подвальном помещении, где располагался комиссионный мебельный магазин. В том далеком 72-ом мы только-только переехали в новый дом возле платформы "Яуза" и занимались покупкой недорогой мебели, благо магазин был совсем рядом. Заинтересовавшая меня троица: он, она и девочка лет шести - занималась тем же: открывала и закрывала дверцы допотопных шкафов, выдвигала и задвигала ящики столов, изучала ценники. Все трое настолько завладели моим вниманием, что я автоматически следовала за ними: они к шкафам, и я туда же, они к диванам, и я. Все трое казались диковинными птицами, невесть как залетевшими в этот промозглый пропахший плесенью и морилкой подвал. Видавшее виды пальто отца семейства, длинный яркий вязаный шарф, небрежно намотанный вокруг шеи, темные слегка вьющиеся волосы, тонкие черты лица - все это полностью соответствовало моим представлениям о бедном художнике с Монмартра. На женщине была короткая латаная дубленка, полы которой разлетались в разные стороны при каждом движении ее стройных ног. А темноволосая девочка с огромными глазами и тоненькой фигуркой казалась маленькой Одри Хэпберн. Изящество, ленивая грация, элегантность были присущи всем троим.

Оказывается, они уже приметили нас прежде и знали, что мы живем на 4-ом этаже той же новостройки, где тремя этажами выше живут они. Мы стали часто бегать друг к другу. Их малогабаритная квартирка отличалась тем же изяществом, что они сами. Все в ней, кроме разве что старинных доставшихся по наследству часов, было сделано или украшено руками хозяев: причудливой формы книжные полки (чья причудливость объяснялась необходимостью уместить большое количество книг на малом пространстве), затейливые абажуры, фантастической расцветки шторы на окнах и картины, картины, картины, автором которых была Галя (так звали хозяйку дома), работавшая художником на Мосфильме. Откинув пеструю покрышку, можно было увидеть, что лежанкой служила старая дверь, а, приподняв веселую скатерку, обнаружить, что стол сколочен из найденных в куче строительного мусора досок. Попавшие в этот дом вещи преображались и начинали новую, куда более одухотворенную жизнь. Художественная жилка была и у дочери Маши, которая постоянно что-то рисовала, лепила, клеила. Экспозиция над ее столом менялась чуть ли не каждый день и руководил этим папа Женя - кинорежиссер, так и не снявший за свои тридцать с лишним лет ни единого фильма. Дыры и прорехи в доме латались столь виртуозно и высоко художественно, что, казалось, возникали с единственной целью - сделать квартиру еще краше. Галя ходила по дому в старых вытянутых на коленях рейтузах. Но когда она, ловко подогнув под себя ногу, усаживалась латать эти самые прорехи или, накинув дубленку и повязав голову серым платком, отправлялась на студию, от нее не можно было глаз отвесть. Галя с утра до вечера "вкалывала", а Женя...

Что делал Женя сказать трудно. Он был непригеном (пользуясь словцом, придуманном моим другом писателем) - то есть непризнанным гением. Его обуревали идеи, воплотить которые мешали, по его мнению, исключительно внешние обстоятельства, а точнее, режим, царящий на шестой части суши, где он, Женя, имел неосторожность родиться с душою и талантом. Идеи роились, планы множились, уверенность в их неосуществимости крепла, время шло, жизнь проходила мимо, Женя страдал, мрачнел и, наконец, родил безумную по тем временам идею, вытеснившую все остальные - идею отъезда. С ее возникновением походы с 7-го этажа на 4-ый и обратно участились. Но, если раньше Женя забегал, чтоб поделиться впечатлениями от только что увиденного на закрытом просмотре шедевра, то теперь - поговорить об ОВИРЕ, отказах, разрешении на выезд и прочем. Назревала драма: Галя уезжать не хотела, а Женя считал отъезд единственным для себя выходом. Наступил черный день, когда он впервые произнес слово "развод" (неразведенных не выпускали, у них даже не принимали документы). "Отъезд, развод, отъезд, развод", - вот что постоянно звучало в стенах нашего дома. "Галка уперлась, ехать не желает, жизнь одна, я должен работать", - твердил Женя.

Мой муж, при любых обстоятельствах сохраняющий способность мыслить ясно, повторял одно: "Только не развод. Развестись - значит потерять семью. Твою русскую жену, если она вдруг надумает ехать, никто никогда не выпустит, а без Гали и Маши ты там повесишься". Послушавшись совета, Женя пошел ва-банк: явился в ОВИР, не разведясь. Случилось чудо: свирепейшая дама по фамилии Израилова (!) была в отъезде, а другой инспектор, видимо, просто проглядел. Документы приняли.

Шло время. Осунувшаяся Галя продолжала таскать на студию огромные папки с эскизами, Машенька, сверкая дивным личиком, играла во дворе с детьми, а Женя, страдая от собственной неприкаянности, с нетерпением и страхом ждал разрешения на выезд. Не зная куда себя деть, он часто увязывался за мной в молочную, булочную, обувную мастерскую. Его общество временами тяготило, потому что строчки, которые крутились в голове и обещали стать стихами, при его появлении исчезали. Но что было делать. Ведь не прогонишь человека, которому худо. Женина неприкаянность росла день ото дня. Однажды, когда мы ехали в трамвае, он внезапно вскочил и направился к выходу. "Куда? Почему?" - недоумевала я. "Никуда. Так просто." Трамвай тронулся, а я смотрела из окна, как Женя с присущей ему небрежной грацией медленно пересекает огромную пустую площадь, на ходу комкая и отбрасывая в сторону трамвайный билет, немедленно подхваченный и унесенный ветром... Законченный кадр из неснятого Женей фильма.

Зимой нас позвали на проводы. Народу собралось немного. Мы сидели за столом в уютной, обжитой, знакомой квартире, которую ранним утром должен был навсегда покинуть один из ее обитателей. Далеко за полночь мы ушли к себе, а на заре улетел Женя.

Мой муж оказался прав. Едва прибыв "на пересылку" в Италию, Женя смертельно затосковал. Он то и дело вызывал Галю на переговорный пункт (в нашем доме телефона не было). И вскоре случилось то, что должно было случиться: Галя сообщила нам, что они с Машей решили последовать за ним. И снова та же волокита, которую я, впрочем, помню слабо, потому что к тому времени родила второго сына. Галя заходила взглянуть на новорожденного, потом принесла специально для него сшитый теплый синий конверт, потом забежала рассказать, что ее навещали сотрудники госбезопасности и уговаривали не уезжать, а через некоторое время сообщила, что получила разрешение.

Придя на проводы, мы с грустью обнаружили, что уютного жилища больше не существует. "Живите в доме и не рухнет дом." В доме не жили, а доживали. Утром мы посадили Галю и Машу в такси и долго им махали. А днем, не веря своим глазам, увидели, как они снова входят в наш подъезд. Что стряслось? В чем дело? "Какие-то неувязки, - усталым голосом сказала Галя, - летим завтра утром." Их неожиданное появление казалось таким же диким и противоестественным, как если бы они вернулись с того света. Жизнь дала им редкую и малоприятную возможность еще раз перешагнуть порог навсегда покинутого дома и провести в нем еще одну тревожную ночь. На утро отъезд состоялся.
А за несколько дней до того с седьмого этажа на наш четвертый перекочевали огромные напольные антикварные часы, которые нам предстояло сдать в какой-то музей. Они погостили у нас недели две, наполняя комнату задумчивым звоном и звуками старинного марша, а потом уехали. От распавшегося на наших глазах уклада нам на память остались лишь несколько Галиных картинок, выполненных цветными мелками. На одной были пестрые геометрические фигурки на зеленом фоне, на другой - яркие цветы на черном, на третьей - крупные бабочки, порхающие среди кладбищенских крестов.

Через некоторое время мы получили открытку из Вены (из Вены ли?), позже - несколько художественных альбомов из Нью-Йорка, где обосновалось семейство. Дальше тишина. И лишь 15 лет спустя в начале перестройки мы совершенно случайно узнали, что Галя умерла от рака, Маша играет в маленьких театриках, которые возникают и лопаются, как мыльные пузыри. Она талантлива, хороша собой, русский не забыла и дважды приезжала в Россию. А Женя... Женя, как всегда, полон планов, но ничего определенного. Как и в России, семью долгие годы кормила Галя. Ее поделки, шитье, вышивка в русском стиле пользовались большим спросом. У нее были золотые руки. Жаль ее.

Я слушала все это и вспоминала как много лет назад, поднявшись на 7-ой этаж, застала Женю за учебником английского. "Ты во-время, как никогда, - обрадовался он, - сейчас ты мне объяснишь разницу между Live и Leave. Я их все время путаю". "Live - жить, а Leave - уходить, покидать", - сказала я.
А впрочем, как их не путать? Ведь они синонимы. Жить значит уходить: сегодня - от себя вчерашнего, завтра - от себя сегодняшнего. Говорят, от себя не уйдешь. Еще как уйдешь. Вопрос лишь в том – как далеко… И так ли уж судьбоносно физическое перемещение в пространстве? Тогда, объясняя Жене разницу между Live и Leave, я сказала, что в первом случае гласная короткая, а во втором - долгая. И то правда: живем стремительно, а уходим долго, всю жизнь.

1998

--------------------------
Сегодня, 24 августа, Лариса Миллер – среди выступающих на «Дне колокольчика»: закрытие сезона в музее Булата Окуджавы.
- Начало в 15-00.
- Проезд: Платформа Мичуринец (с Киевского вокзала),
ул. Довженко, дом 11.
Тел.: (495) 593-52-08, (495) 731-77-27
-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

06:27 

Лариса Миллер «Такие творятся на свете дела…», читает Автор:
www.dropbox.com/s/m3rwga62y7perit/DISK2_07.MP3

* * *
Такие творятся на свете дела,
Что я бы сбежала в чем мать родила.
Но как убегу, если кроме Содома
Нигде ни имею ни близких, ни дома.
В Содоме живу и не прячу лица.
А нынче приветила я беглеца.
"Откуда ты родом, скажи Бога ради?",
Но сомкнуты губы и ужас во взгляде.

--------------------------
24 августа Лариса Миллер – среди выступающих на «Дне колокольчика»: закрытие сезона в музее Булата Окуджавы.
- Начало в 15-00.
- Проезд: Платформа Мичуринец (с Киевского вокзала),
ул. Довженко, дом 11.
Тел.: (495) 593-52-08, (495) 731-77-27
-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

07:00 

Лариса Миллер «Что за жизнь у человечка…», читает Автор:
www.dropbox.com/s/c4ghlt75wg9lsiw/DISK2_06.MP3

* * *
Что за жизнь у человечка:
Он горит, как Богу свечка.
И сгорает жизнь дотла,
Так как жертвенна была.

Он горит, как Богу свечка,
Как закланная овечка
Кровью, криком изойдет
И утихнет в свой черед.

Те и те и иже с ними;
Ты и я горим во Имя
Духа, Сына и Отца —
Жар у самого лица.

В толчее и в чистом поле,
На свободе и в неволе,
Очи долу иль горе —
Все горим на алтаре.

--------------------------
24 августа Лариса Миллер – среди выступающих на «Дне колокольчика»: закрытие сезона в музее Булата Окуджавы.
- Начало в 15-00.
- Проезд: Платформа Мичуринец (с Киевского вокзала),
ул. Довженко, дом 11.
Тел.: (495) 593-52-08, (495) 731-77-27
-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

09:26 

Лариса Миллер «Однажды выйти из судьбы…», читает Автор:
www.dropbox.com/s/d9dpwl8arviggc4/DISK2_05.MP3

* * *
Однажды выйти из судьбы,
Как из натопленной избы
В холодные выходят сени,
Где вещи, зыбкие, как тени,
Стоят, где глуше голоса,
Слышнее ветры и леса,
И ночи черная пучина,
И жизни тайная причина.
--------------------------
24 августа Лариса Миллер – среди выступающих на «Дне колокольчика»: закрытие сезона в музее Булата Окуджавы.
- Начало в 15-00.
- Проезд: Платформа Мичуринец (с Киевского вокзала),
ул. Довженко, дом 11.
Тел.: (495) 593-52-08, (495) 731-77-27
-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

08:06 

Лариса Миллер «Ритенуто, ритенуто…», читает Автор:
www.dropbox.com/s/6ys66h2w1q0foa0/DISK2_04.MP3

* * *
Ритенуто, ритенуто,
Дли блаженные минуты,
Не сбивайся, не спеши,
Слушай шорохи в тиши.
Дольче, дольче, нежно, нежно...
Ты увидишь, жизнь безбрежна
И такая сладость в ней...
Но плавней, плавней, плавней.
--------------------------
24 августа Лариса Миллер – среди выступающих на «Дне колокольчика»: закрытие сезона в музее Булата Окуджавы.
- Начало в 15-00.
- Проезд: Платформа Мичуринец (с Киевского вокзала),
ул. Довженко, дом 11.
Тел.: (495) 593-52-08, (495) 731-77-27
-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

06:55 

24 августа Лариса Миллер – среди выступающих на «Дне колокольчика»: закрытие сезона в музее Булата Окуджавы.
- Начало в 15-00.
- Проезд: Платформа Мичуринец (с Киевского вокзала),
ул. Довженко, дом 11.
Тел.: (495) 593-52-08, (495) 731-77-27
------------------------------

Лариса Миллер «Между облаком и ямой…», читает Автор:
www.dropbox.com/s/1cbgu3ovk7sz8ch/DISK2_03.MP3

* * *
Между облаком и ямой,
Меж березой и осиной,
Между жизнью лучшей самой
И совсем невыносимой,
Под высоким небосводом
Непрестанные качели
Между босховским уродом
И весною Боттичелли.

-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

06:30 

Лариса Миллер «А мне туда и не пробиться…», читает Автор:
www.dropbox.com/s/x2nknk0013w4l13/DISK2_02.MP3

* * *
А мне туда и не пробиться,
Откуда родом дождь и птица.
И полевые сорняки
Такие знают тайники,
Какие для меня закрыты.
Дороги дождиком изрыты,
А дождик в сговоре с листвой.
И разговор невнятный свой
Они ведут. И дождь уклончив:
Стихает, речи не закончив,
И вновь летит наискосок,
Волнуя реку и лесок
Речами быстрыми. Как в душу,
Я в реку глянула: “Послушай”,
Прошу: “Поведай, покажи”...
А там лишь небо да стрижи.
1980

-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

08:26 

Следующий пост «Стихи и проза» в субботу 24 августа. В другие дни: аудио записи.

ДАЛЕЕ: Новые стихи: «…Ушло начало, кончится конец». Проза: «По дороге на теннис».

***
Как здорово, что всё не навсегда –
- Век не навек и временна эпоха,
В которую кому-то очень плохо.
Уходит всё, пускай не без следа.

Ушла любовь, сказав, что ей пора.
А, если бы осталась на подольше,
Она любовью не звалась бы больше –
- Беззуба, колченога и стара.

Уходит боль, оставив свой рубец,
Ушло начало, кончится конец.
2013

***
Я даже не могу помыслить
О том, чтоб взять и перечислить
Всё, от чего душа дрожит:
То дождь к себе приворожит,
То лист, дождём к тропе прибитый,
То слон, в песочнице забытый
С отбитым серым хоботком…
Да это мир набит битком
Всем тем, что, вызвав умиленье,
Рождает по стихам томленье.
2013

***
Всё мимикрирует под счастье:
Грушовка старая в саду,
Окно, что с ветром не в ладу,
И предосеннее ненастье,
И день, что новым днём гоним, -
- Всё хочет счастьем стать моим.
2013

***
А утром снова в окна постучали,
Спросила: «Кто?». Услышала: «Свои».
Гляжу – а там небесные слои
Лазури незатёртой, как вначале,
Виднеются меж листьев и ветвей.
«Ну как?, - меня спросили, - ты согласна?
Согласна ты?». «На что? Скажите ясно».
«Согласна дальше быть средь нас своей?»
2013

***
О ТОМ, О СЁМ:

ПО ДОРОГЕ НА ТЕННИС

Кто-то сказал мне, что на Петровке есть теннисный корт, где за невысокую плату занимаются с новичками. Это было более тридцати лет назад, когда детей у меня еще не было, энергия била через край и постоянно возникали планы - один краше другого: то научиться играть на гитаре (ради чего я некоторое время бегала в клуб медработников на Герцена), то в теннис. Решив не откладывать дело в долгий ящик, я съездила на Петровку и записалась на определенный час. "Только не опаздывать, - предупредил инструктор, - у меня расписание жесткое." Но не так-то просто не опаздывать.

На первое занятие я летела, сломя голову. И вдруг в воротах меня остановил немолодой коренастый мужчина: "Прости, девушка, я горьковский шофер. Вот вышел из заключения, хочу домой попасть, а денег на дорогу нет. Приехал к другу, который жил в этом дворе, а дом его как сквозь землю провалился. Снесли, наверное. Не будет ли у тебя двадцати копеек? Мне бы до другого кореша добраться. Может, он выручит." Чувствуя, что я безнадежно опаздываю, я торопливо порылась в карманах: "Извините, нет ничего." "Ну, прости", - сказал он и побрел дальше. Я пробежала через двор, рванула на себя дверь, влетела в раздевалку. Подружка, с которой я собиралась вместе заниматься, уже переоделась и ждала меня: "Ну что так долго? Просили же не опаздывать!" Я вытряхнула из сумки костюм, а вместе с ним и кошелёк, который упал на пол и раскрылся. По полу покатилась мелочь, и тут меня как молнией ударило: "А ведь я даже не потрудилась достать из сумки кошелек. Спешила, видите ли." Собрав мелочь, я выскочила из раздевалки, выбежала на улицу и огляделась. Его нигде не было. Побежала в одну сторону, в другую, перешла дорогу, постояла, озираясь. Нет, глупости все это. Как его найдешь в такой толпе?

Когда я вернулась, подружка рвала и метала: "Что с тобой происходит? Ты в своем уме?! С первого раза такие фортели выкидывать! Куда тебя носило?" "Потом скажу." Я вяло переоделась и, почти не слыша слов инструктора, целый час тупо стучала мячиком об стенку. На обратном пути подружка потребовала объяснений. Пришлось рассказать ей про шофера и несчастные двадцать копеек. Выслушав мою историю, она остановилась и с недоверием уставилась на меня: "И что, из-за такой ерунды ты раскисла? Думаешь, он у тебя одной просил деньги? Да у него в каждом дворе друг, который переехал! Ты что, вчера родилась?" "Но он так мало просил! Кто врет, просит больше." "А если и не врет, - вскинулась подружка, - он что, за хорошие дела в тюрьму попал?" "Но он шофер. Долго ли шоферу срок получить? Случайно кого-нибудь сбил и сел." "Ну ладно. У каждого свои проблемы", - резюмировала она и пошла прочь.

Оставшись одна, я испытала облегчение. Нет, облегчение - не то слово. Просто я смогла наконец сосредоточиться на своих мучительных мыслях и еще раз вспомнить все как было: вот я забегаю во двор, мне навстречу немолодой коренастый человек: "Прости, девушка, я шофер из Горького...". Нет, он сказал "горьковский шофер". Я даже на секунду подумала, что он когда-то возил Горького. "Не будет ли у тебя двадцати копеек?". А я спешу, мне на теннис надо, кошелек на дне сумки, искать некогда. "Извините, ничего нет", - бросаю на бегу. "Прости, девушка...". Я прокручиваю сценку снова и снова. Какая же, оказывается, я была счастливая еще совсем недавно. Какие все вокруг счастливые - идут, смеются, едят мороженое. Я тоже купила мороженое, но счастливее не стала. В этот ясный осенний день я впервые почувствовала какой страшный хищник - совесть, как она умеет грызть и когтить душу.

Придя домой, я все рассказала мужу. Он отлично меня понял, но легче не стало. Оставалось терпеть и ждать, уповая на то, что это сигнал, предупреждение, что судьба специально позаботилась обо мне, продемонстрировав в достаточно нежном возрасте и не на самом страшном примере, что такое совесть. Мне почему-то вспомнилась невысокая пожилая женщина с печальными глазами - институтская преподавательница латыни, которая, желая нас утихомирить, часто повторяла: "Audi, vide, sile" - "Слушай, смотри, молчи."

-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

07:52 

Лариса Миллер «Тончайшим сделаны пером судьбы картинки…», читает Автор:
www.dropbox.com/s/9srp30uezih58i0/DISK2_01.MP3

* * *
Тончайшим сделаны пером
Судьбы картинки,
И виснут в воздухе сыром
На паутинке.
Летящим почерком своим
Дожди рисуют,
И ветер легкие, как дым,
Штрихи тасует.
...Рисуют, будто на бегу,
Почти небрежно.
Я тот рисунок сберегу,
Где смотришь нежно.
Живу, покорна и тиха.
И под сурдинку
Колеблет ветер два штриха
И паутинку.

-----------------------

***
Евгения Юровских, отклик на книгу «Упоение заразительно»:
www.ozon.ru/context/detail/id/5072034/#comments...

***
«Сибирские огни», 2013, № 7 –
Борис Кутенков, «Безутешный утешитель. О стихах Ларисы Миллер»,
magazines.russ.ru/sib/2013/7/12k.html

***
Отклики Натальи Кравченко на эту статью:
- в комментариях к посту 1 августа
larmiller.livejournal.com/230269.html#comments
- и в ее блоге:
nmkravchenko.livejournal.com/210479.html

***
19 июля 2013 г., «Новая газета», «В земном аду кусочек рая», Жанна Васильева о книге Ларисы Миллер «Праздники по будням»:
www.novayagazeta.ru/arts/59144.html

***
«Радио культура», 4 июля 2013 г.: Лариса Миллер в программе Сергея Круглова «Поэзия. Движение слов»:
www.cultradio.ru/doc.html?id=430148&cid=82

***
Вспомогательная информация к блогу «Стихи гуськом»: полное собрание, статистика посещений, электронные книги, видеозаписи, аудиозаписи, публикации, рецензии, некоторые отклики в блогах:
www.larisamiller.ru/vsp_inf.html#6

-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

08:04 

Лариса Миллер, из повести «Мама», читает Автор:
www.dropbox.com/s/80vqmkeuj6x7ab1/DISK1_69.MP3

…Мама часто таскала меня с собой. Иногда потому, что не знала, куда меня деть. Иногда просто так "для веселья". Меня так и прозвали "Белкин хвост".

Куда и к кому только не ездила мама – спец.кор. "Красноармейца", самого популярного и читаемого в те годы журнала: к Калинину, Вышинскому, Туполеву, Ал.Толстому, Эренбургу, Гр.Александрову, Л.Орловой, Целиковской, Руслановой, Мих.Жарову. Мы ездили к Папанину на дачу, где я впервые в жизни каталась на машине, большой, черной, неуклюжей. Мы ехали по ухабистой, грязной проселочной дороге. Папанин сидел за рулем, а мы с мамой подпрыгивали на заднем сиденье. Когда мы особенно высоко подпрыгнули, Папанин обернулся и весело спросил меня: "Ну, что, мартышка, совсем ж-ку отбила?" Черная машина и слово ж-ка, произнесенное знаменитым дядей, были самыми сильными впечатлениями этой поездки. Папанина я помню смутно, но хорошо помню, что он пригласил нас остаться на обед, который уже подавали в просторной столовой. Помню, что удивительно вкусно пахло едой, и что мне очень хотелось есть. Помню свою досаду на маму, которая неизвестно почему, отказалась остаться и увела меня, голодную, домой, накормив по дороге бутербродами. Помню смуглый мамин кулачок, которым она наподдала мне на улице за то, что я слишком настойчиво и громко требовала, чтоб мы остались обедать.

Обычно я вела себя тихо, но иногда подавала голос и не всегда удачно. "Ваша фамилия Толстой, потому что вы – толстый?", – спросила я большого, грузного Ал.Толстого. Толстой без улыбки посмотрел на меня и молча протянул мне конфету, а маме сложенные трубочкой страницы, написанные для "Красноармейца". Однако голос, поданный мной в проходной Кремля, помог мне пройти к Ворошилову вместе с мамой. Охранники сами догнали маму и попросили взять с собой громко плачущего ребенка. Так я оказалась в кабинете Ворошилова. "Товарищ Ворошилов! Когда я подрасту, я встану вместо папи с винтовкой на посту!" – декламировала я, стоя на столе в кабинете Ворошилова. Я говорила "папи" с гордостью, так как знала от домашних, что папа мой погиб на фронте. Однажды поздно вечером я слышала сквозь сон, как мама рассказывала бабушке, что кто-то вошел в редакцию и сказал: "Белла, иди скорей. Тебя какой-то мужчина ждет внизу. Сказал – позовите Беллу. Скажите, что ее ждет Миллер. Представь, хочу бежать вниз, а ноги не идут", – говорила мама. "Спускаюсь по лестнице, а ноги ватные. Понимаю, что бред, что Миши нет в живых, что это не Миша, а брат его, а все-таки думаю, "а вдруг, а вдруг". Спускаюсь вниз, а там Аркадий. Я так и упала на стул возле него без сил".

С той поры и во мне поселилось это "Вдруг". А вдруг папа жив, и я его случайно встречу где-нибудь в толпе, на улице, в транспорте. Я стала сочинять бесконечные истории о нашей случайной встрече.

... "Ларка, иди скорей. К вам Сталин приехал", – кричали мне ребята с нашего двора. Бегу к дому. У подъезда машина. В подъезд входит высокий, прямой, моложавый старик в генеральской форме – Игнатьев, автор книги "Пятьдесят лет в строю". Личная машина (редкость по тем временам), генеральская форма, военная выправка, высокий рост – конечно же Сталин. Про нашу маму всегда ходили легенды: к ней ездил Сталин, а сама она актриса: яркая, рыжая, курит, на рояле играет. "Умнице и чаровнице Белочке от молодого душой ее поклонника", размашистым почерком надписал Игнатьев свою книгу, подаренную маме.

Я любила ходить с мамой к Маршаку и к Агнии Барто потому что там мне давали посмотреть груду красивых детских книжек. Некоторые из них были совсем новые и вкусно пахли краской. Я их не столько читала, сколько нюхала. Однажды Агния Барто позвонила нам на Полянку и продиктовала маме свое новое стихотворение, которое начиналось словами: "У меня родился брат..." Стихотворение называлось "Имя" и было оно о том, как брата назвали Иосифом в честь вождя. Я выучила стихи наизусть и очень выразительно прочла их на школьном утреннике, посвященном дню рождения Сталина. Барто жила в Лаврушинском переулке по соседству с нами, и мы с мамой ходили к ней пешком тихими замоскворецкими переулками.

Мы ходили пешком в Дом правительства, большой серый дом, расположенный между Большим и Малокаменным мостами. Шли по Большой Полянке через мост мимо кинотеатра "Ударник" в ворота. В этом доме жил Александр Серафимович Серафимович, с которым за годы работы в "Красноармейце" подружилась мама... Это был очень старый человек с рыжими веснушками на руках. Он всегда ходил в валенках, и возле ног его всегда лежала большая строгая собака, из-за которой я боялась быстро ходить и громко говорить. В кабинете Серафимовича были двери с матовыми стеклами. Мне нравилось, уперевшись лбом в стекло, пытаться разглядеть, что там делается за дверьми. Александр Серафимович что-то говорил мне слабым старческим голосом. Бодрая моложавая жена его Фекла Родионовна поила нас чаем с чем-нибудь вкусным. А потом мы с мамой брали узелок с чистым бельем и шли в ванную комнату купаться. В ванной комнате нашей коммунальной квартиры на Полянке лежал хлам и бегали крысы. А здесь все сверкало, "аппетитно" гудела колонка. Мама терла мне спину и приговаривала: "Одни косточки – настоящий Кащей Бессмертный." А потом смывала с меня мыло со словами: "С Ларочки вода, с Ларочки худоба, чтоб здоровенькой была, чтоб маму любила".

На прощанье Александр Серафимович дарил мне мои любимые коробочки из-под папирос. И самой любимой была коробочка с изображением цыган на крышке: пестрые фигурки поющих цыган, а впереди один из них в ослепительно-белой сорочке с гармошкой.

Однажды мама водила меня в цыганский театр "Ромэн" на пьесу, которая называлась, кажется, "Чудесная башмачница". Я все ждала, что увижу нарядных цыган с папиросной коробки, а увидела старого башмачника, которого обижала молодая цыганка, его жена, и даже швыряла в него обувные колодки. Я плакала, жалела старика. А на следующий день мама привезла меня в какой-то дом и уже у самой двери сказала: "Мы пришли в гости к Ляле Черной, которая вчера играла жену башмачника." "Как?! К той грубиянке, которая обижала старика? Нет, нет, ни за что. Я ее ненавижу", – кричала я, вырываясь из маминых рук. Мама крепко держала меня и испуганно шептала: "Ларочка, золотце, подожди, не кричи. Это – хорошая тетя. Она просто играла такую роль". На шум вышла миловидная женщина в длинном нарядном халате. "Что случилось?", – обеспокоенно спросила она, видя, как я молча, но иступленно, вырываюсь, пытаясь убежать. Растерянная и смущенная, мама рассказала ей в чем дело. Женщина рассмеялась и принесла мне целую горсть конфет. Но я не сдалась. Тогда она присела возле меня на корточки и стала шептать мне на ушко, как она ненавидит эту башмачницу, как не любит ее играть, и как ее заставляют. Я слушала и оттаивала. Женщина незаметно расстегнула мне пальто, взяла за руку, провела в комнату, усадила на диван и поставила рядом блюдце с конфетами, которые я сосредоточенно ела, пока они с мамой беседовали...

1983

***
Маме
Я не прощаюсь с тобой, не прощаюсь,
Я то и дело к тебе возвращаюсь
Утром и вечером, днем, среди ночи,
Выбрав дорогу, какая короче.
Я говорю тебе что-то про внуков,
Глажу твою исхудавшую руку.
Ты говоришь, что ждала и скучала...
Наш разговор без конца и начала.

***
О память-роскошь и мученье,
Мое исполни порученье:
Внезапный соверши набег
Туда, где прошлогодний снег
Еще идет; туда, где мама
Еще жива; где я упрямо
Не верю, что она умрет,
Где у ворот больничных лед
Еще лежит; где до капели,
До горя целых две недели.

***
И лист, покружившись, летит с паутины.
И было рожденье, и были крестины —
У милого дитятки много имен:
Вот дерево тополь и дерево клен.
И сыплются, сыплются с тополя, с клена
Осенние листья со времени она,
И каждый по ветру летит, окрылен…
Как милых окликнуть, не зная имен,
Всех тех, начинающих падать и никнуть,
Их надо позвать, непременно окликнуть.
Их надо позвать — и расступится мгла...
Я снова пыталась — и вновь не смогла.

***
Не больно тебе, неужели не больно
При мысли о том, что судьба своевольна?
Не мука, скажи, неужели не мука,
Что непредсказуема жизни излука,
Что память бездонна, мгновение кратко?..
Не сладко, скажи, неужели не сладко
Стоять над текучей осенней рекою,
К прохладной коре прижимаясь щекою.

08:07 

Лариса Миллер «Прости меня, что тает лёд…», читает Автор:
www.dropbox.com/s/cydzqqbn2uys53k/DISK1_71.MP3

* * *
Маме

Прости меня, что тает лёд.
Прости меня, что солнце льёт
На землю вешний свет, что птица
Поёт. Прости, что время длится,
Что смех звучит, что вьётся след
На той земле, где больше нет
Тебя. Что в середине мая
Все зацветёт. Прости, родная.
1984
-----------------------

***
Евгения Юровских, отклик на книгу «Упоение заразительно»:
www.ozon.ru/context/detail/id/5072034/#comments...

***
«Сибирские огни», 2013, № 7 –
Борис Кутенков, «Безутешный утешитель. О стихах Ларисы Миллер»,
magazines.russ.ru/sib/2013/7/12k.html

***
Отклики Натальи Кравченко на эту статью:
- в комментариях к посту 1 августа
larmiller.livejournal.com/230269.html#comments
- и в ее блоге:
nmkravchenko.livejournal.com/210479.html

***
19 июля 2013 г., «Новая газета», «В земном аду кусочек рая», Жанна Васильева о книге Ларисы Миллер «Праздники по будням»:
www.novayagazeta.ru/arts/59144.html

***
«Радио культура», 4 июля 2013 г.: Лариса Миллер в программе Сергея Круглова «Поэзия. Движение слов»:
www.cultradio.ru/doc.html?id=430148&cid=82

***
Вспомогательная информация к блогу «Стихи гуськом»: полное собрание, статистика посещений, электронные книги, видеозаписи, аудиозаписи, публикации, рецензии, некоторые отклики в блогах:
www.larisamiller.ru/vsp_inf.html#6

-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

08:33 

Лариса Миллер «И каждый глядит со своей колокольни…», читает Автор:
www.dropbox.com/s/jzsd3mkiqtnss93/DISK1_68.MP3

* * *
И каждый глядит со своей колокольни
На мир переменчивый, горний и дольний,
На землю, на небо, на птичьи крыла.
И, слушая дальние колокола,
И, внемля далёкому звону и гуду,
Я колокол свой раскачаю и буду
Своё поминать. И тем гудом влеком
Прохожий затихнет, гадая: “По ком?
По ком этот звон?” и закатное пламя
Сгорит меж гудящими колоколами.

-----------------------

***
Евгения Юровских, отклик на книгу «Упоение заразительно»:
www.ozon.ru/context/detail/id/5072034/#comments...

***
«Сибирские огни», 2013, № 7 –
Борис Кутенков, «Безутешный утешитель. О стихах Ларисы Миллер»,
magazines.russ.ru/sib/2013/7/12k.html

***
Отклики Натальи Кравченко на эту статью:
- в комментариях к посту 1 августа
larmiller.livejournal.com/230269.html#comments
- и в ее блоге:
nmkravchenko.livejournal.com/210479.html

***
19 июля 2013 г., «Новая газета», «В земном аду кусочек рая», Жанна Васильева о книге Ларисы Миллер «Праздники по будням»:
www.novayagazeta.ru/arts/59144.html

***
«Радио культура», 4 июля 2013 г.: Лариса Миллер в программе Сергея Круглова «Поэзия. Движение слов»:
www.cultradio.ru/doc.html?id=430148&cid=82

***
Вспомогательная информация к блогу «Стихи гуськом»: полное собрание, статистика посещений, электронные книги, видеозаписи, аудиозаписи, публикации, рецензии, некоторые отклики в блогах:
www.larisamiller.ru/vsp_inf.html#6

-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

08:03 

Лариса Миллер, «Дом - это Иверский или Казачий…», читает Автор:
www.dropbox.com/s/m46q32tmiw21coz/DISK1_67.MP3

* * *
Дом — это Иверский или Казачий.
Может, сегодня зовется иначе
Тот первозданный кусочек земли.
Мельница вечная, перемели,
Перемели все, что временем мелется.
Имя и дата пускай переменятся...
Так непримяты сегодня снега,
Будто бы здесь не ступала нога.
Чистая скатерть для трапезы стелется.
Все перемелется, все перемелется.
Над головою белы облака,
Новая сыплется с неба мука.
Новая м`ука для нового хлеба
Сыплется, сыплется с белого неба.
Все перемелется, все истечет —
Вечность другие хлеба испечет.
Детства давнишнего нету в помине.
Крыша разобрана в той половине,
Где этажерка стояла в углу.
Вмятины две от рояля в полу.
Слышу его дребезжащие нотки,
Вижу следы допотопной проводки.
В дом прохудившийся валится снег,
Свой совершая замедленный бег.
Вижу себя: как в замедленной съемке,
Папку для нот тереблю за тесемки,
Ноты беру и готовлю урок,
Песню учу под названьем “Сурок”.
В ней про сиротство, скитанье земное.
Где б ни скиталась, повсюду со мною
В память и душу запавший урок:
Преданный, тихий, печальный сурок.

-----------------------

***
Наталья Кравченко «Постой, но это же о вечном»:
www.liveinternet.ru/users/4514961/post285731917...
А также отклик на статью Бориса Кутенкова:
larmiller.livejournal.com/230269.html#comments

***
Борис Кутенков, «Безутешный утешитель. О стихах Ларисы Миллер»,
«Сибирские огни», 2013, № 7:
magazines.russ.ru/sib/2013/7/12k.html

***
«В земном аду кусочек рая», Жанна Васильева о книге «Праздники по будням» («Новая газета», 19.07.2013):
www.novayagazeta.ru/arts/59144.html

***
«Радио культура», 4 июля 2013 г.: Лариса Миллер в программе Сергея Круглова «Поэзия. Движение слов»:
www.cultradio.ru/doc.html?id=430148&cid=82

***
Вспомогательная информация к блогу «Стихи гуськом»: полное собрание, статистика посещений, электронные книги, видеозаписи, аудиозаписи, публикации, рецензии, некоторые отклики в блогах:
www.larisamiller.ru/vsp_inf.html#6

---------------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

08:02 

Лариса Миллер: из прозы «Большая Полянка», стихотворение «На планете беспредельной», читает автор:
www.dropbox.com/s/meftmiplo8a4t7b/DISK1_65.MP3

Родина моя – Большая Полянка. Наверное, никогда не забуду свое исходное положение в пространстве: Большая Полянка, дом 10, квартира 2. Родина моя – купола, "Ударник", Москва-река, Ордынка, Якиманка. На Якиманке жил наш городской сумасшедший по кличке "Груша". У него была вытянутая продолговатая голова и странная манера приседать через каждые несколько шагов. Он шел торопливой подпрыгивающей походкой и вдруг садился на корточки и озирался со счастливой улыбкой. Так, приседая, он добирался до магазина. Послевоенный магазин – костыли, палки, культяпки, хриплые голоса, орущие дети, А возле прилавка безмятежно сидящий на корточках Груша. И никто его не гнал, не бранил. Магазин назывался "инвалидный". В него стекались инвалиды со всей округи. Но я была уверена, что он звался "инвалидный" потому, что по обеим сторонам прилавка стояли однорукие скульптурки мальчика и девочки. У каждой на локте уцелевшей руки висела корзинка с фруктами. И оба, слегка откинув голову, любовались тем, что держала некогда существовавшая рука. Очередь, духота – все мне было нипочем, потому что я, как зачарованная, глядела на гипсовых детей.

Мне казалось непостижимым, что такие нарядные и красивые, они – калеки, инвалиды, как те, что стояли рядом со мной на костылях и культяпках. Не дико ли, что я жалела не живых убогих, которыми кишмя кишел мой тогдашний мир, а безвкусных, раскрашенных кукол и утешалась лишь тем, что мысленно возвращала им руки, а в руки давала все, что могла вообразить – виноградную кисть, яблоко, кулек любимых конфет "подушечек".

Хорошо было сосать "подушечку" и, не спеша, проходными домами возвращаться из магазина к своему серому четырехэтажному дому. Вот он: два окна на первом этаже, котельная под окнами. Едва я входила в квартиру, передо мной вырастала толстая, неряшливая соседка, с вечным полотенцем вокруг головы – "Ларочка, не хлопай дверью. Ты же пионэрка, а у меня мигрэнь", – плачущим голосом говорила она.

Туберкулезный муж ее походил на тень. Лицо его было столь узким, что казалось лишенным фаса. Как ни погляди – профиль: запавший глаз, темное подглазье, худая фиолетовая щека. Я засыпала и просыпалась под его шарканье, кашель и кряхтенье. Мне казалось, что я с ним как-то таинственно связана, потому что из-за него меня постоянно таскали на "перке" и называли "бациллоносителем".

Их дочка Верочка, инвалид от рождения, нежно меня любила и, едва заслышав мои шаги, громко и требовательно звала к себе в комнату. Эта Верочка, тридцатилетнее существо с белыми младенческими конечностями и блуждающей улыбкой, была прикована к инвалидному креслу. Когда я входила, она пыталась сосредоточить на мне свой плывущий взгляд и принималась расспрашивать, шепелявя и брызгая слюной: "Ну, как ты учишься? Хорошо? Правда, хорошо? Ты умная, ты хорошая девочка". От Верочки пахло молоком, как от младенца, и затхлостью, как от ветоши.

Идиотка Верочка, туберкулезный отец ее, заплеванный туалет, засиженная мухами лампа на кухне – исчезни хоть что-нибудь из этих жутковатых вещей и образовался бы, наверное, пробел, зиянье. Любая нелепость, любое уродство быта, существующее изначально, становятся приметами устойчивого, незыблемого мира.

…………………………………
На планете беспредельной
Два окошка над котельной.
Это – дом давнишний мой.

В доме том жила ребенком.
Помню ромбы на клеенке.
Помню скатерть с бахромой.

Скинув валики с дивана,
Спать укладывали рано.
И в умолкнувшем дому

Где-то мыслями витала
И в косички заплетала
На скатерке бахрому.

Мне казались раем сущим
Гобеленовые кущи -
Пруд, кувшинки, камыши,

Где, изъеденные молью,
Меж кувшинок на приволье
Плыли лебеди в тиши.

Стало пылью, прахом, тленом
То, что было гобеленом
С лебедями. Но смотри -

По стеклу стучат ладошки.
А войдешь – стоят галошки
С байкой розовой внутри.

……………………………..
Старый книжный шкаф моего детства. В нем множество книг. Некоторые без обложек. Листаю страницы, нюхаю их, гляжу на пометки, читаю и проваливаюсь в неведомый мир. Меня морочат непонятные страсти и судьбы. Читаю до рези в глазах, а потом, очнувшись, с трудом стряхиваю с себя чужую жизнь.

Две книжных полки шкафа отведены маленьким стихотворным томикам. Открываю их наугад. Выбираю, что покороче, и читаю, шевеля губами: "Все отнял у меня казнящий Бог..."

Отнял. Казнящий. Жутко. Но какие загадочный слова. Они не пугают, а завораживают.

... Открываю толстую тетрадь, беру карандаш и ластик. Долго грызу карандаш, ковыряю ластик, тычу в него грифелем, и какие-то смутные чувства переполняют меня. Наконец, решившись, пишу первые слова: "В доме на Песчаной справляли новоселье..." Пишу долго, увлеченно, боясь кончить и мечтая о конце. Пишу простенький рассказ об одной семье. Там семейные ссоры, дни рождения, плохие отметки, примирение и счастливый конец. Кончив, испытываю чувство облегчения. Пробегаю глазами по строчкам. То ли я хотела написать, сама не знаю. Но зато как чисто написано – ни одного зачеркивания. Все что не нравилось, я стирала ластиком. Приятно зажать в ладонях всю толщу исписанных страниц: Во сколько написала!

Но главное еще впереди: я понесу этот рассказ в самый заветный дом моего детства. Там живут друзья моего отца, оставшиеся нам с мамой "по наследству" еще с довоенных времен.

Я всегда вижу этот дом зимой: заваленный снегом переулок, погребенные под снегом деревянные домики. Длинная дощатая лестница, у подножья которой веник. Мы с мамой сметаем снег с обуви и идем наверх. Толкаем одну из дверей и попадаем в игрушечную переднюю, где на плитке жарится яичница с ломтиками черного хлеба. Эта передняя отделена от остальной части комнаты длинными шторами. Раздвигаем шторы и входим в комнату, посреди которой деревянный столб, вросший в пол и потолок. Кажется, что лишь усилием этого столба заставили крышу дома приподняться и выделить место двум пожилым людям. И они так обрадовались обретенному пространству, что бросились холить и нежить каждый его сантиметр: набили полочек, расставили книги, развесили картины, поставили у стены пианино. Верх столба разрисовали замысловатым узором, а пониже набили полки для книг.

В этой комнате работают: пишут книжки про писателей и музыкантов. Я люблю хозяев этой комнаты. Люблю читать здесь своя рассказы. Мне нравится, как тетя Лиза всхлипывает от умиления, едва я начинаю читать, а дядя Леша тихонько покрякивает и барабанит пальцами по столу: "Ну-с, – говорит он, когда я кончаю, – молодец, Ларка. Шпарь дальше". Тетя Лиза обнимает мою голову и прижимает к груди.

Потом начинается то, что я люблю больше всего.

Мы с дядей Лешей забираемся в самый угол дивана. Я сажусь к нему на колени, и мы принимаемся сочинять сюжеты. Он начинает, я продолжаю. И наоборот. Он выдумывает невероятное и обрывает свой рассказ в самом интересном месте. "Ну-с, продолжай", – говорит он мне. А потом рядом с нами ставят низенький столик, и мы пьем чай. На прощанье я обнимаю дядю Лешу за шею и говорю: "Я вас люблю блаженски".

А потом того дома не стало. Не стало и тех людей. И не тогда их не стало, когда они умерли, а гораздо раньше, когда они напечатали все свои труды и переселились в шикарную квартиру, став ее важными и чопорными хозяевами.

Но заветный дом жив. Я поднимаюсь по несуществующим ступенькам давно снесенного дома и прошу тетю Лизу: "Сыграйте, пожалуйста, вальс Грибоедова". А потом дядя Леша снимает с пюпитра старинные ноты, на которых написано: "Грибоедов. Два вальса", делает на них надпись почерком Грибоедова: "Моей любимице на добрую память".

... И снова март. И глаза ломит от света, и птицы поют. Я хожу с сыном по улицам своего детства. Вот и переулок, куда бегала на уроки музыки. В какое окно стучала? В это? Нет, кажется в то. Как теперь определить? Окна наглухо забиты железными щитами и двери тоже. Видно, дом готовят к сносу. Заколоченные окна – укор мне. Я так и не разгадала их тайны. Но помню дыхание и запах этого дома, и как западали клавиши рояля моей учительницы, и как она трясла мою кисть и требовала: "Свободней руку, свободней".

"Свободней руку", – говорит молоденькая учительница музыки моему сыну. И он карабкается по тем же нотам, по каким когда-то карабкалась я. Срывается и карабкается снова.

---------------------
***
Евгения Юровских, отклик на книгу «Упоение заразительно»:
www.ozon.ru/context/detail/id/5072034/#comments...

***
«Сибирские огни», 2013, № 7 –
Борис Кутенков, «Безутешный утешитель. О стихах Ларисы Миллер»,
magazines.russ.ru/sib/2013/7/12k.html

***
Отклики Натальи Кравченко на эту статью:
- в комментариях к посту 1 августа
larmiller.livejournal.com/230269.html#comments
- и в ее блоге:
nmkravchenko.livejournal.com/210479.html

***
19 июля 2013 г., «Новая газета», «В земном аду кусочек рая», Жанна Васильева о книге Ларисы Миллер «Праздники по будням»:
www.novayagazeta.ru/arts/59144.html

***
«Радио культура», 4 июля 2013 г.: Лариса Миллер в программе Сергея Круглова «Поэзия. Движение слов»:
www.cultradio.ru/doc.html?id=430148&cid=82

***
Вспомогательная информация к блогу «Стихи гуськом»: полное собрание, статистика посещений, электронные книги, видеозаписи, аудиозаписи, публикации, рецензии, некоторые отклики в блогах:
www.larisamiller.ru/vsp_inf.html#6

-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

09:05 

Следующий пост «Стихи и проза» в субботу 17 августа. В другие дни: аудио записи.

Далее: новые стихи: «Мол, как, какими, мол, ветрами…» , проза: «Кофта с пупырышками»

***
Да где же ты раньше-то было, счастье?
Чего ж так поздно ко мне явилось?
Смотри-ка, лихо зловещей масти,
Тебя увидев, под стол забилось.

Увы, уже не начать сначала.
Душа вот-вот улетит из тела.
А счастье мне: «Я здесь век торчало.
Ты просто мимо меня глядела».
2013

***
- Кто будет твои почеркушки читать?
Зачем наплодила ты прорву такую?
- Не знаю, не знаю. Я просто смакую
Словечки, едва начинает светать.
Вот мир – он ведь тоже перенаселён,
Несметные числа ему угрожают,
А люди рожают, рожают, рожают
Опять начиная с азов и с пелён.
2013

***
Ну вот опять и я и лето,
И гром, и дождик проливной,
И день, ушедший от ответа
На тот вопрос, что задан мной –
Мол, как, какими, мол, ветрами,
Судьбами нас на этот свет… -
И блики на оконной раме,
Вновь заменившие ответ.
2013

***
Всё только сейчас. Ничего на потом.
Сегодня, сейчас же, сию же минуту
Хочу я купаться в дожде золотом,
Тоску победить и сердечную смуту,
Достигнув всего – и высот и глубин,
Шутя сотворить что-то вроде нетленки,
И с мига, что мною так нежно любим,
Снять лёгкой рукой белоснежные пенки.
2013

О ТОМ, О СЁМ:

КОФТА С ПУПЫРЫШКАМИ

Летом 59-то года, сдав экзамены за второй курс, я должна была, как тогда полагалось, отработать месяц на стройке. Уезжала рано утром, возвращалась вечером. Лето было жарким, дорога длинной. Сперва я ехала в душных переполненных вагонах метро до Сокола, потом не то автобусом, не то трамваем, потом долго шла. Однажды утром с недосыпу попыталась подняться на эскалаторе, идущем вниз. Спасибо кто-то вовремя оттащил меня, ухватив за ворот. С собой я всегда возила книжку Луначарского о киносценариях и бутерброды. Книжку так и не прочла, а бутерброды раздавала однокурсникам, предпочитая деликатесы, которые приносила с собой Валька Боганова: тонкие ломтики поджаренного хлеба с икрой, красной рыбой или яичницей с помидорами.

Все утро мы поглядывали на часы в ожидании обеда, а когда он оставался позади, скисали и считали минуты до отбоя. "Нервная работа, - приговаривала моя однокурсница Зойка, - целый день под движущимся краном". "Майна, вира", - эти крики мне уже снились по ночам.

Нам, студентам, поручали разное: что-то подмести, что-то поднести, что-то покрасить. Когда работы не было, я усаживалась в сторонке и открывала своего Луначарского. И зачем я возила с собой эту нудную книгу? Сдается мне, причина была одна: я надеялась привлечь внимание однокурсника, который в ту пору занимал все мои мысли. Вдруг заметит, какую умную книгу я читаю.

С нами, студентами, любили поболтать работающие на стройке тётеньки и молодые девицы. Одна из них предложила погадать нам. Мы с радостью согласились. Я оказалась первой. "Прижми ладонь к стене", - скомандовала она. Я послушалась. "Замужем?" - спросила гадальщица. "Нет", - ответила я. "Вот на стенку и лезешь", - заключила она. Девчонки, ждущие своей очереди, разочарованно похихикали и разошлись.

Мы все с нетерпением ждали, когда кончится трудовой месяц или хотя бы рабочая неделя. "Суббота, суббота, хороший вечерок". По субботам нас отпускали пораньше. Когда я вернулась в ту злополучную субботу домой, мама и отчим накрывали на стол, собираясь обедать. Я едва держалась на ногах от усталости и страшно хотела есть. "Ну, что сегодня было?" - задала мама свой обычный вопрос. "Ничего особенного. Все как всегда". "А почему ты не переоделась?" - спросил отчим, когда я села за стол. "Есть хочу". "Ну, деточка, так нельзя, - настаивал он, - на стройке грязь, пыль. Надо переодеться. Кстати, ты, кажется уезжала в кофте. Где она?". Я бросилась к сумке. В ней лежал Луначарский и остатки завтрака. Кофты не было. "Наверное, забыла в раздевалке", - упавшим голосом призналась я. "Придется срочно ехать", - решительно заявил отчим. "Когда? Сейчас?" - с ужасом спросила я. "Конечно, сейчас, срочно. Немецкая кофта, прекрасная, дорогая. Я же просил умолял не брать ее с собой. Просил, умолял, - горячился отчим, - но ты ведь не желаешь слушать". Мама пыталась уговорить его дать мне поесть, а уж потом решать, что делать. Но он был непреклонен: "Какой обед? Конец рабочего дня. Завтра воскресенье. В понедельник кофты не будет. Или ехать сейчас, или попрощаться с ней навсегда". "Я устала", - слабо сопротивлялась я. "Но, деточка, я же просил, умолял...".

Конца фразы я уже не услышала. Резко поднявшись, я направилась к двери. Из-за слез я плохо различала дорогу, все ту же постылую дорогу до метро, на метро, от метро... "Но там ведь никого уже нет, - подумала я, - и корпус, в котором раздевалка, наверняка уже заперт. Зачем я притащилась?". Когда я входила на стройку мне навстречу шли рабочие. Кое-кто уже был навеселе. Один парень, чье лицо мне было знакомо, шутливо спросил: "Решила сверхурочно поработать?". Но, приглядевшись, переменил тон: "Да ты никак плачешь. Что случилось-то?". "Я кофту здесь забыла". "И что, из-за этого притащилась из дома? В понедельник взяла бы", - резонно заметил он. "Да нет. Мне велели сегодня". "Что, если не найдешь, заругают?". Я кивнула. "Ну и предки у тебя. А где кофта-то?". "В пятом корпусе в раздевалке на четвертом этаже". "Да корпус-то закрыт, - пробормотал он и, заметив проходившую мимо девицу, крикнул, - Ваську крановщика не видала?". Она покачала головой. "Жди меня здесь", - приказал парень и убежал.

Через некоторое время вернулся с тем, кого звали Васькой. "Ну, что, красавица, будем кофту доставать?" - спросил он. Я молча смотрела на них обоих, не представляя, что они собираются делать. "Повезло, окна открыты", - сказал Васька, взглянув наверх. Он полез в кабину крана, а Петька (так звали того, кто первым вызвался мне помочь) ухватился за крюк. "Вира!" - крикнул он. Не веря своим глазам, я смотрела, как Петька поднимается все выше и выше. "Стоп!, - он поравнялся с четвертым этажом, - Давай ближе, ближе, стоп!". Отцепившись, Петька шагнул на подоконник и скрылся в раздевалке. Через некоторое время вновь появился в окне, держа в руках какую-то кофту. "Эта?" - крикнул он. "Нет!" - ответила я. "Эта?", "Нет!", "Эта? Эта?". Я уже готова была согласиться на любую, лишь бы он прекратил поиски. "Моя - пёстрая с пупырышками". "С чем?" - не расслышал он. "С пупырышками!", "С крылышками?", "Да нет, с пупырышками!". Господи! Дались мне эти пупырышки. Зачем я про них сказала?! "Эта?" - крикнул он, размахивая моей кофтой. "Да-а-а-а!" - заорала я не свои голосом. Засунув за пазуху кофту, Петька снова прицепился к крану, скомандовал "Майна!" и поплыл вниз. "Ну чего ты теперь-то ревешь?" - спросил он, вручая мне кофту. "Спасибо вам, - всхлипывала я, - и вам спасибо... большое. Я вам так...". "Да ладно, чего там. Привет предкам", - сказал Петька, и они с Васькой направились к выходу. Я двинулась за ними.

Едва я вошла в комнату, мама и отчим рванулись мне навстречу. "Боже мой, девочка, - виновато причитала мама, - как тебе удалось ее найти? Ну, садись, ешь скорее. Ты ведь так устала!". "Вот умница, вот умница, - повторял отчим, хлеб будешь?" Он отрезал кусок хлеба и густо намазал его маслом. "Ну, ешь, ешь. Слава Богу, нашла кофту. Больше никогда не бери ее с собой. Такая кофта! Немецкая, чистая шерсть!"

---------------------
***
«Сибирские огни», 2013, № 7 –
Борис Кутенков, «Безутешный утешитель. О стихах Ларисы Миллер»,
magazines.russ.ru/sib/2013/7/12k.html

***
Отклики Натальи Кравченко на эту статью:
- в комментариях к посту 1 августа
larmiller.livejournal.com/230269.html#comments
- и в ее блоге:
nmkravchenko.livejournal.com/210479.html

***
19 июля 2013 г., «Новая газета», «В земном аду кусочек рая», Жанна Васильева о книге Ларисы Миллер «Праздники по будням»:
www.novayagazeta.ru/arts/59144.html

***
«Радио культура», 4 июля 2013 г.: Лариса Миллер в программе Сергея Круглова «Поэзия. Движение слов»:
www.cultradio.ru/doc.html?id=430148&cid=82

***
Вспомогательная информация к блогу «Стихи гуськом»: полное собрание, статистика посещений, электронные книги, видеозаписи, аудиозаписи, публикации, рецензии, некоторые отклики в блогах:
www.larisamiller.ru/vsp_inf.html#6

-----------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

08:34 

Лариса Миллер, «И лишь в последний день творенья…», читает Автор:
www.dropbox.com/s/z9vil05mdo4pnb4/DISK1_64.MP3

* * *
И лишь в последний день творенья
Возникло в рифму говоренье,
Когда Господь на дело рук
Своих взглянул, и в нем запело
Вдруг что-то, будто бы задело
Струну в душе, запело вдруг,
Затрепетало и зажглось,
И все слова, что жили розно, —
"О Господи", — взмолились слезно, —
"О сделай так, чтоб все сошлось,
Слилось, сплелось". И с той поры
Трепещет рифма, точно пламя,
Рожденное двумя словами
В разгар Божественной игры.

-----------------------

***
Наталья Кравченко «Постой, но это же о вечном»:
www.liveinternet.ru/users/4514961/post285731917...
А также отклик на статью Бориса Кутенкова:
larmiller.livejournal.com/230269.html#comments

***
Борис Кутенков, «Безутешный утешитель. О стихах Ларисы Миллер»,
«Сибирские огни», 2013, № 7:
magazines.russ.ru/sib/2013/7/12k.html

***
«В земном аду кусочек рая», Жанна Васильева о книге «Праздники по будням» («Новая газета», 19.07.2013):
www.novayagazeta.ru/arts/59144.html

***
«Радио культура», 4 июля 2013 г.: Лариса Миллер в программе Сергея Круглова «Поэзия. Движение слов»:
www.cultradio.ru/doc.html?id=430148&cid=82

***
Вспомогательная информация к блогу «Стихи гуськом»: полное собрание, статистика посещений, электронные книги, видеозаписи, аудиозаписи, публикации, рецензии, некоторые отклики в блогах:
www.larisamiller.ru/vsp_inf.html#6

---------------------
ИСТОЧНИК: larmiller.livejournal.com

Стихи Ларисы Миллер

главная